PLURIVERSUM
Сейчас читаете:
Географическая обусловленность социальной действительности
Полная статья 13 мин. чтения

Географическая обусловленность социальной действительности

Географическая обусловленность социальной действительности

Изучение географических условий социальной действительности является вопросом такой важности, что у него всегда находилось достаточное число оппонентов. Однако я никого не удивлю, сказав, что такая важность скорее предчувственна по своей природе, чем общеизвестна. Ведь отсутствует понятийная ясность как по поводу четкости объекта исследования, так и по поводу метода; доказательства некоторой неясности часто встречаются в беседах и письменных свидетельствах. Итак, я постараюсь объясниться здесь по поводу этих двух пунктов; и для этого я прибегну вначале к самым простым примерам.
Конечно, легко схватить случаи близкой взаимосвязи между географическими и социальными фактами. Смежность двух областей, равнин и гор, где существенно отличается друг от друга порядок работ, где в разное время созревает урожай, сказывается и на работниках, которые периодически сдают в аренду свою рабочую силу. Наличие большого города порождает возможность особенных культур, связанных со столь же особенными привычками огородничества и садоводства. Очень локализованное существование продуктов первой необходимости с неизбежностью влечет социальные и политические последствия. Все знают, какое историческое значение имела торговля солью в Баварии, Лотарингии, Франконии и других местностях, какие силы она приводила в движение в некоторых областях Сахары. Источник богатства и могущества для ее держателей, владение ею провоцировало конфликты, обустраивало связи, зачастую способствовало формированию целых городов.
Все эти связи более чем интересны, экономистам и историкам нравиться их отыскивать. И с чем большим любопытством они искали такого рода факты, тем острее вставал вопрос об объекте науки, о возможности заложить в ее фундамент систематическое и методологически выверенное исследование. Этого, без сомнения, можно добиться, если рассматривать их по отдельности как случайности и особенности. Но не получится ли иначе, если удастся подняться до более содержательного и высокого понятия?Не существует ли общего плана, в который можно было бы встроить эти примеры или другие сходные случаи и социальные феномены?

I

Перед тем, как ответить на этот вопрос, мне кажется полезным напомнить, что при таком порядке вещей количество наших исследовательских средств значительно увеличилось за последние полвека. Прогресс исследования земного шара и колонизация связали нас с множеством относительно больших человеческих обществ, стоящих с нами на разных ступенях развития. Мы изучили их образ жизни; внимание было перенесено с разработки методологических подходов непосредственно на средства пропитания, одежду, привычки, инструменты, оружие, короче – на все объекты, используемые в быту, на предпочтения каждой группы.
Были также установлены различия, первопричиной которых, как можно было убедиться, является главным образом материальная действительность окружающей природы. Также путем сопоставления удалось прийти к заключению, что помимо частных разночтений существовали формы существования, виды цивилизации, охватывающие огромные пространства и великое множество форм человеческого бытия.

Все эти различные формы цивилизации проявляются конкретно через объекты, создаваемые в процессе ее функционирования, которые до сих пор по привычке называют этнографическим материалом. Это слово невольно навеивает воспоминания о музейных витринах, где собраны вместе оружие, украшения, одеяния и предметы домашней утвари диких племен; и не следует жаловаться на подобные ассоциации, если они в итоге заставляют нас поверить, что столь же примитивная, сколько и утонченная цивилизация заслуживает внимания и места в анналах человеческой истории. Но слово, которое содержит в себе отличительные приметы, применимо также и к возвышенным типам цивилизаций. В пище, одежде, мебели, сооружениях, в медицинском искусстве, практикуемом китайцами, содержатся общие ценности, позаимствованные у неорганической или живой природы, на которой отрабатывалась изобретательность человека, в которой навечно запечатлен отпечаток человеческой руки. Я даже осмелюсь сказать, что эти доки, подъемные механизмы, мощные машины, с помощью которых американцы управляются с большими количествами и массами, также являются своеобразными этнографическими документами, отличительными признаками этой цивилизации. При таком положении дел, когда в объектах, форму и материал которых нигерийцы и малайцы позаимствовали у окружающей живой природы, проявляется попытка изобретения и усовершенствования в связи с определенной средой.
Легко судить, сколь драгоценную помощь принесли столь различные выражения человеческой деятельности в географические исследования социальной действительности. Сами по себе общественные установки и нравы не имеют материального облачения; но есть тесно связанные с объектами вещи, которые человек обрабатывает под влиянием общественного строя, к которому он старается адоптировать свою жизнь. Эти объекты отражают привычки, которые проистекают из общественного устройства или им вдохновляются. Таким образом, мы пришли в нашем исследовании к заключению, которое ставит нас вровень с ними; и благодаря универсальности многочисленных документов, мы скорее оказываемся в ситуации, способствующей пониманию, каким образом географическая действительность отпечатывается в социальной жизни.

II

Причина, которая, по нашему мнению, привносит больше всего различий между обществами, это их местоположение. Смотря по тому, обречена ли страна на изоляцию или она открыта, напротив, главные жизненные потоки, связи человека с ними представляют собой нечто совсем другое. Контраст этих двух противоположностей поражал еще Фукидида, когда он сопоставлял народы, стоящие на ступеньку выше в цивилизационном отношении,и те, которые еще жили архаичной жизнью. Эти племена остаются на примитивном уровне, мы к тому же находили их там, где они дают о себе знать. Эти общности, застывшие в своем традиционном состоянии, как правило, очень живучи. Если хорошо себе это представить, то нам будет, над чем поразмыслить и чему удивиться, поскольку вокруг нашего Средиземного моря столько народов, некоторые из которых придется признать высоко одаренными, однако их общественный строй до сих пор несет на себе отпечаток изолированности. Там непрерывно продолжается клановая и племенная жизнь, где политическая власть не переходит границ круга, за пределами которого она может применяться более реально и непосредственно, где люди по привычке продолжают ходить вооруженными, где до бесконечности затягиваются кровнородственные войны между семьями и родами. Таким формам общества присуще презрение ко всему инородному. Чужеземец не защищен здесь ничем, кроме обычаев гостеприимства, сила которых прекращается уже за порогом хозяйского дома.
Горы, лес, в особенности тропический лес с непроницаемыми сетями лиан и сгнивших стволов, огромная протяженность по континенту или по морю – вот что на протяжении долгого времени держало и продолжает удерживать огромное число человеческих сообществ на расстоянии друг от друга. Еще сорок лет назад в центре Африки существовала многочисленная народность, никогда не взаимодействовавшая ни с арабами, ни с европейцами. В африканской зоне тропических лесов существуют уникальные в своем роде деревни, каждая образует свой своеобразный маленький мир на поляне, которая обрабатывается жителями этой же деревни. Однако среди этих групп, живущих на стадии развития, кажущейся нам примитивной, известны такие, которые смогли извлечь пользу из предоставленных окружающей природой материалов. Теперь эти объекты превратились в богатый и разнообразный этнографический материал, который можно изучить в Берлинском музее. Это так же верно, как и то, что мы живём в сложившемся обществе, которое развивается по своим законам, руководствуясь правильным стимулом.Наши офицеры могли даже обнаружить в Судане, чтовдоль северной оконечности леса такой тип изолированных деревень разрастается как молодые побеги; в отдельных изолированных участках леса ютятся деревеньки, защищенные естественными препятствиями от доступа к своим полянам.
Однако редко встречаются случаи, когда изолированность и замкнутая в себе социальная организация становится абсолютной. Племя может иметь одного или несколько сторонников. Группы, которые составляют небольшое селение на юго-западе Алжира, имеют также друзей и недругов в других селениях. В центральной Африке, согласно рассказам исследователей, известны любопытные примеры социального паразитизма, напоминающего некоторые животные сообщества, в которых каждая из двух частей находит возможность для полезного обмена.
Мы только что обсудили изолированность, которая проистекает из естественного состояния; но также стоит сказать и об изолированности необходимой, систематической, картезианской. Это как раз то, чего ищет цивилизованный человек для освобождения от преград стесняющего его общества и реализации подобного социального или религиозного устройства. Так поступали в 1847 году те, кто искал в уединении Соленого озера свободы самоорганизации на свой лад, кто был отвергнут в восточных штатах. На отдаленных равнинах Алтая, на самой границе с Китаем или же сразу за полярным кругом на прогалинах огромного сибирского леса поселения раскольников прожили таким образом в изоляции и в дали от остального мира. И лишь сейчас, после нынешней колонизации, которая вновь загнала их в уединение, обнаружилось их существование. Приведем в пример небольшие деревеньки анабаптистов, которые были созданы и существуют до сих пор в удаленных долинах в окрестностях горы Донон. Будет не вполне справедливо отказывать этому свободному пространству в общей независимости. Какому еще чувству подчинялись пуритане, которые высадились в XVI веке у берегов Массачусетса? Не достаточно ли будет перелистать Геродота, чтобы обнаружить в бывшей колонизации подобные примеры? Мы прикоснулись к некоторым интересным фактам, о которых следовало упомянуть. В действительности же развитие коммуникаций с каждым днем делает возобновление более трудным.

Физические очертания страны столь же сильно отражаются в социальной действительности, сколь и расположение. Смежность пастушеской степи и обработанных земель, оазисов и пустынь, равнин и гор являет причинную связь, политическое и экономическое значение которых может быть признанно беспрепятственно. Мы почувствовали это на собственной шкуре в Англии. Приверженцы догматических теорий противопоставляли, помещая их на видное место, земледельцев и пастухов как две формы жизни, не подверженные взаимопроникновению, долгое время не удавалось понять истинную природу их взаимных отношений.
Такое, однако, случается не только на границе Сахары, но также на большей части территорий Африки и Азии. Пример района ксоров, о котором мы только что говорили, помогает представить эти отношения вживую. В своем ксоре, похожем на старое италийское укрепление, между крепостными стенами с редко прорубленными дверями и узкими ограждениями, разделяющими и без того замкнутое пространство, оседлый земледелец прячет в надежное место урожай со своей земли, оживляемой непосредственно оросительными каналами. Он и земледелец, и ремесленник; ткани и инструменты, изготовленные преимущественно женщинами, откладываются на склад ксора вместе с зерном и плодами или отвозятся один или два раза в месяц на рынок. В нескольких километрах вокруг ксора в шатрах располагаются многочисленные семьи, которые не только обменивают шерсть и стада на продукты оседлых семейств, но которые самостоятельно косят и заготавливают силос. Однако их жизнь неразрывно связана с окружающими оазисами. Не имея возможности далеко от них удалиться, они вынуждены передвигаться лишь на определенном расстоянии от этих источников влаги.
Но это не все. Наряду с рассуждениями об основательных и взаимовыгодных отношениях необходимо упомянуть другие племена, которые устанавливают связи со своими отдаленными партнерами. Известно, что в Алжире соседние с Тель племена периодически совершают миграцию на Юг, чтобы обменять свои пастушеские продукты на финики, которые составляют часть их меню. Каждый находится в контакте с отдельным ксором или в состоянии покупать и продавать с той и другой стороны. Это становится причиной войны, если пытаются составить конкуренцию и вытеснить одну из сторон.
Можно утверждать, что такая система отношений не вполне понятна без знакомства с обликом стран. Лишь они, демонстрируя нам смешение орошаемых и засушливых территорий, тонкие промежуточные различия, исправляют абсолютный замысел и восстанавливают настоящую перспективу. И отметим также, что речь не идет об отдельных случаях. Тот образ жизни, который мы только что описали держится на сочетании, которое повторяется во всех засушливых зонах Африки и Аравии. С той лишь разницей, что в одном случае это оседлые народы, в другом – кочевники; либо земледельцы, либо пастухи, но чаще и те и другие пытаются отхватить себе львиную долю.
Теперь нужно поговорить об самих оазисах, представляющих собой любопытный тип социальной организации. Само основание социального строя общества изменилось на основании того, что идея собственности была перенесена с земли на воду, как это произошло в странах, где существование растительной жизни напрямую зависела от орошения. Этот вопрос уже поднимался в этом сборнике Жаном Брюнесом; наш коллега, в своей работе, посвященной столь важной теме, без сомнения, даст нам повод вновь вернуться к этому вопросу. Будем довольствоваться напоминанием, что упомянутые засушливые регионы в Америке и Старом свете, в Южной Африке, Австралии и на севере Эквадора составляют пространство, о котором практически нечего не знали еще полстолетия назад. Каким образом удастся достичь использования ресурсов подземных течений? Какая группа вступит в эту борьбу? Вопросы ставятся с такой срочностью, что поддающиеся легкой обработке регионы до сих пор остаются почти полностью оккупированными. Это основной вопрос колонизации будущего.
Возьмем другой пример, взятый из противоположности климатических условий. На Юго-востоке Азии существуют достаточно изобильные регионы, где реки часто выходят из берегов и оставляют, возвращаясь обратно в русло, пространства, где вода ненадолго задерживается, перед тем как впитаться в почву. В этих затопленных частях рис был обнаружен в дикорастущем виде. Я предполагаю, что изобилие рыбы и легкость ее поимки в этих заливных лугах были первопричиной появления первых групп людей в этих дельтах и речных долинах. Но в любом случае наличие ценных сортов злаков было второй причиной. Там сразу же занялись их разведением. Наградой за трепетную заботу и достижения стало изобилие новых видов, возделываемых до сих пор. Это была основа культуры, которая с помощью изобилия пропитания, сконцентрированного на малом пространстве, и требующегося вложений труда, оказала огромное социальное влияние. Одна семья, занимающаяся возделыванием риса в Камбодже, могла в крайнем случае пропитаться с одного гектара. Собственность разделена между всеми. Тем не менее, чтобы поддерживать перегородки на рисовых плантациях, регулировать равномерное распределение воды, пересаживать растения, жать, вымолачивать зерна, шелушить, нужна многочисленная и постоянно готовая к труду рабочая сила. Это определенная последовательность работ, которая длится более полугода; мелкая работа, рассчитанная больше на сноровку, чем на силу, в которой женщина играет главную роль. Эта работа производится членами семьи и ближайшими соседями. Целиком все женское население деревни поочередно перемещается к плантации каждого земледельца, чтобы действовать одновременно быстро и своевременно, поочередно выполняя все эти многочисленные операции. Китайское и японское портретное искусство приучает нас именно к таким сценам. Традиционный годовой цикл расставляет праздники и народные гуляния в определенной последовательности. Во время таких гуляний множество небольших родов, кишащие меж своих небольших рисовых наделов и бамбуковой изгородью, исполнены радостью, суевериями и одухотворением.
Я бы избегал излишних обобщений; но если верно предположение, что в обществах Дальнего Востока, находящихся в орбите влияния Китая, строгая упорядоченность семьи и деревни является краеугольным камнем, то мы увидим причинно-следственную связь между культурой, вдохновленной географическими условиями, и единственной, постоянно народной формой социальной организации, которую там обнаруживают. Англичане были бы избавлены от преследующегочувства вины, если с самого начала их господства в Индии, когда они хотели организовать Бенгалию и Бахар по принципам крупных собственников, они были бы лучше осведомлены о склонностях местных жителей.
Можно возразить, что в приведенных примерах речь не идет о слаборазвитых обществах. Китайская цивилизация содержит в самой своей сути черты патриархальности и семейственности, отмеченные печатью некоей архаичности.

Введите запрос и нажмите Enter