PLURIVERSUM
Сейчас читаете:
Геополитика Южной Америки
Полная статья 12 мин. чтения

Геополитика Южной Америки

Геополитика Южной Америки

Всякий раз, когда нас приглашают поговорить или написать о «Латинской Америке» мы должны сделать оговорку, что эта повсеместно распространенная форма, которую мы употребляем является ложной. Таким образом, поставим в начале вопрос о номинальной дефиниции, — как мы называем, как мы должны называться, какой способ наиболее адекватен, подлинен и более конкретен для нашего названия.

Термин «Латинская Америка» был придуман премьер-министром Наполеона III Шевалье для военной и политической интервенции в страны Ибероамерики от имени и для защиты латинян. После этого янки, затем церковь и, наконец, марксизм следовали этой манере.

Идеологическое использование этого термина очевидно, так как французская Канада, Гвиана и Мартиника никогда не включались в состав «Латинской Америки», несмотря на то, что для этого существовали такие же или еще более весомые предпосылки.

Это показывает, что для международного порядка, где геополитика, международные отношения, стратегия и метаполитика передвигают свои фигуры, нет ни доброй воли, ни нейтральных идей, есть лишь отношения власти: управление и подчинение, государственное и частное, друг и враг. Поэтому нужно относиться с подозрением к названиям ad hoc учреждений или международных пространств, что является методологическим принципом всех исследований в этой области.

Сегодня не возможно понять геополитику без метаполитики, то есть дисциплины, которая изучает основные категории мысли, которые влияют на политические действия правительств. И именно поэтому для нашего геополитического пространства мы предпочитаем название «Ибероамерика», потому что этот термин имеет ясное и четкое значение, отражая специфику культурной ойкумены, к которой принадлежим мы, американцы, говорящие на испанском и португальском языках во всей Америке и потому, что термин Ибероамерика включает в себя, в полном смысле, и Бразилию.

Сегодня, в начале второго десятилетия XXI века, говорить о «латинстве» равносильно торможению. Это такой же универсальный термин, как и «человечество», который нам ничего не говорит. Геополитика является категорией, которая служит для усыпления ума, ибо, если думать, начиная с нее – то это способ не думать.

Таким образом, политический реализм вынуждает нас ограничиться Южной Америкой. Во-первых, потому что Мексика подписала и выполняет договор о свободной торговле с Соединенными Штатами, который компрометирует всю ее экономику и политические решения. Что касается Центральной Америки и Карибского бассейна, то этот регион, за исключением Кубы, в своей совокупности сталкивается с американской внешней политикой и его зависимость от власти талассократии почти абсолютна. Таким образом, единственным шансом подумать о надежном геополитическом пространстве остается Южная Америка. И здесь мы подходим к теме нашей публикации.

Согласно объективным данным по Южной Америке, ее географическая территория составляет площадь в 17,8 млн. км. кв., что в два раза больше Европы и в два раз больше Соединенных Штатов. Она имеет население около 420 миллионов человек, половина из них говорит на кастильском, а другая на португальском языках, и каждый язык понятен носителю другого. Десять наций, которые разделены политическими границами и четыре колониальных анклава (Мальвинские острова и Гайана в рамках Британского Содружества, Голландский Суринам и Французская Гвиана. Все вместе они составляют не более 1,5 млн. жителей).

Самой могущественной страной является Бразилия с почти половиной жителей субконтинента, имеющая восьмую экономику по величине в мире, ВВП в 1600 млрд. долларов, в то время как у Аргентины и Венесуэлы по 330 млрд.

Она владеет 27% запасов пресной воды в мире. В них входит водоносный слой Гуарани и 50.000 км. внутреннего водного пространства, которое объединено в три речных бассейна: Ориноко, Амазонка и Ла-Плата. Ее проекция на квадранте Атлантики охватывает всю Южную Америку, занимающую весь полуостров.

Геополитические интерпретации

Южная Америка представляет континентальный остров, окруженный Тихим и Атлантическим океанами с 25432 км. береговой линии. В ее сухопутное пространство трудно проникнуть, Амазонка является Хартлендом Южной Америки, и охватывает почти 2 млн. км. кв., которые разделяют четыре страны (Бразилия, Колумбия, Венесуэла и Перу).

Этот фактор труднодоступности заставил США установить вокруг военные базы для контроля за Хартлендом (Араука, Ларандиа и Трэс Эскуинас в Колумбии, Икитос и Нанай в Перу, Марискаль Эстигаррибиа в Парагвае и Кюрасао (завист от Голландии) в 50 км. Венесуэлы (1).

В качестве теоретической идеологической опоры они выдвинули “теорию ограниченного суверенитета Амазонки” предложив международное покровительство. Этот план, поддержанный шведской дипломатией был отвергнут Бразилией, Венесуэлой, Аргентиной и Боливией.

Это свойство непроницаемости южноамериканского Хартленда характерно для всей истории, начиная с открытия Америки. Итак, все крупные города (Буэнос-Айрес, Сан-Паулу, Рио, Вальпараисо, Лима, и т.д.) являются портами, в отличие от Европы, где они разбросаны внутри территории. Дело в том, что огибание Южной Америки осуществлялось вдоль всего побережья этого большого острова. Движение происходило от периферии к центру. Центр даже сегодня, во втором десятилетии XXI века все еще не занят.

Если тезис Макиндера (1861-1947 гг.) «тот, кто владеет Хартлендом, удерживает власть» применим и к Южной Америке, тогда ею никто не владеет в качестве гегемона, потому что никто не имеет полного контроля над Амазонией.

Бразильский случай

Нет никаких сомнений, что Бразилия, как растущая мировая сила, является государством-нацией с самым большим экономическим влиянием региона, на что указывает ее ВВП, занимающее восьмое место в мировой экономике.

Последние события в международном порядке, указывают на Бразилию в качестве будущей активной силы: 1) Интеграция БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) — привилегированной группы государств с большими пространствами (2); 2) входит в группу четырех вместе с Индией, Южной Африкой и Германией, призывая к включению в постоянные члены Совета Безопасности Организации Объединенных Наций; 3) УНАСУР (Союза южноамериканских государств), вместе с другими странами Южной Америки; 4) G20 — группа государств, где увеличивается производство материальных благ; 5) G5 – новая группа держав вместе с Мексикой, Южной Африкой, Китаем и Индией; 6) турецко-бразильское соглашение по диалогу с Ираном, созданное для устранения теории демонизации иранского правительства, предложенную США и Израилем.

В военном отношении Бразилия только что купила первую атомную субмарину у Франции и надеется произвести в ближайшие пять лет еще восемь атомных подводных лодок, наподобие французских. Военный бюджет составлял в 2010 г. 10 млрд. долларов и равнялся колумбийскому, в то время как у Аргентины он составлял 3,2 млрд. долл.

Следует отметить, что как было отмечено бразильскими исследователями (Мониз Бандейра, Гимарайнш и др), согласно основной гипотезе конфликтов, с растущей мощной армией Бразилия является лесной сверхдержавой (т.е. в Амазонии).

Испанская Южная Америка

Она составляет 50% от Южной Америки и состоит из девяти стран, достигающих по количеству населения, вооруженным силам и ВВП бразильский унитарный блок.

Следует отметить колумбийское сухопутное и чилийское морское военное могущество. После инаугурации Уго Чавеса имеет место переоснащение армии в Венесуэле (в основном это легкое вооружение русского производства). Это автоматы для ведения войны низкого уровня интенсивности, самолеты и вертолеты. После поражения Аргентины в Мальвинской (Фолклендской) войне в 1982 г. стало ясно, что не существует международных конфликтов и дипломатии без оружия. Что касается Уругвая, Парагвая, Боливии, Перу и Эквадор, то они не имеют веса в этом вопросе.

Чили — единственная страна Южной Америки, которая входит в отборную группу первых двадцати стран в списке ИРЧП (индекс развития человеческого потенциала) по статистике ООН.

Венесуэла является одним из крупнейших производителей нефти в мире и ведущим поставщиком очищенного бензина в Соединенные Штаты Америки.

В последние два десятилетия в Боливии, Чили, Перу, Аргентине и Эквадоре отмечается рост добычи полезных ископаемых в карьерах под открытым небом, что, в дополнение к экономическим потерям, приводит к необратимым изменениям поверхности земли и наносит непоправимый ущерб природе.

Отношения между двумя блоками

Начиная с 1992 г. десять южно-американских стран вместе с Испанией и Португалией проводят ежегодные Иберо-американские саммиты, но их результаты носят скорее декламационный, а не эффективный характер. Не было возможно преодолевать теорию хорошего соседства, чтобы мочь переходить в строение группы мировой однородной власти, которую он делит, язык, религия, учреждения, использования и привычки. Они пока не в силах превозмочь теории добрососедства, чтобы перейти к формированию однородной всемирной группы власти, которую объединяет язык, религии, институты и обычаи.

В 1991 г. был создан МЕРКОСУР (Южноамериканский общий рынок), партнерами-основателями которого являлись Бразилия, Аргентина, Парагвай и Уругвай, Боливия и Венесуэла вошли в процессе регистрации, а Чили, Колумбия и Эквадор состоят в качестве ассоциированных членов.

Но через двадцать лет МЕРКОСУР был сокращен до таможенного союза, который в основном используется торговой буржуазией Сан-Паулу и Буэнос-Айреса.

Другой осью между двумя блоками, испанским и луситанским, является УНАСУР, вступивший в полной мере в силу в январе 2011 г. Также вступает в силу Южноамериканский совет по обороне, штаб-квартира которого будет находиться в Буэнос-Айресе.

Также существует Южный банк, предложенный Уго Чавесом в 2004 г, но этот проект родился мертвым, потому что его начальный капитал был установлен на уровне мизерной суммы в семь млрд. долларов, тогда как Банк Бразилии имеет активы на 407 млрд. долларов, а банк Itaú Сан-Паулу на 350 млрд. долларов.

Между Аргентиной и Бразилией существует договор, согласно которому каждые 45 дней должна проходить встреча министров и каждые три месяца встреча президентов, но вышеупомянутые встречи являются ограниченными и ведутся с целью балансировки условий торговли для того, чтобы не повредить экономикам обеих стран.

Аргентинский случай

В 1890 г. флот этой страны занимал второе место в мире, а в 1910 г. ее экономика стояла на одиннадцатой ступени. Через столетие от флота практически ничего не осталось, а экономика опустилась на двадцатую позицию. Структура аргентинского экспорта является достаточно сбалансированной и составляет: топливо — 12%, промышленность — 31%, агропромышленный сектор — 34%, товары первичной необходимости 23%. Двигателем экономики по-прежнему является сельское хозяйство с зерном и мясом, также уделяется внимание развитию легкой промышленности. Негативным аспектом является то, что горная промышленность не имеет дальнейшего развития из-за того, что активная добыча достигла за вышеупомянутую декаду высокого уровня экспорта.

Второй аспект, который необходимо выделить – это ядерная промышленность, которая по мировым стандартам считается как одна из наиболее развитых. Исследования в этой области непрерывно ведутся с 1950 г. Производство малых ядерных реакторов (CAREM) пользуется спросом во всем мире (Австралия, Алжир, Перу, Египет, Иран).

Агробизнес и ядерная промышленность — это два конкретных аспекта благосостояния в Аргентине.

Существует, в конце концов, третий положительный фактор, который может приносить успех Аргентине и который не рассматривался в экономической статистике: это человеческий фактор, который необходимо отметить из-за его аналитической глубины, скорости заискивания и выполнения. Он живой, созидательный и ростовщический. Гордый собой и своим местом в мире, он игнорирует capitis dininutio (лишение прав – римский термин, прим.пер.) касательно “других”.

Геополитическая перспектива Южной Америки

Гегель в своем предисловии к философии права, говорил, что сова Миневры (символ философии) вылетала в сумерках, когда реальность уже была установлена. Солнце уже спряталось. Так что очень трудно делать прогнозы на основе философии человеческих дел, но, несмотря на это возражение, мы все же попробуем.

Бразилия и Аргентина составляют ось, вокруг которой вращается геополитика Южной Америки. Она должна стремиться к формированию «плавающего» ромба с линиями власти, проходящими через столицы — Бразилиа, Буэнос-Айрес, Лима, Каракас, для того чтобы защитить Хартленд Южной Америки.

Принцип интеграции должны быть следующим: учитывая, что экономика Бразилии в пять раз больше, чем в Аргентине, взносы должны быть сделаны согласно этой пропорции. Интеграция является пропорциональной, а не равной. Равенство, в данном случае, будет являться первым источником несправедливости.

Бразилия и Аргентина должны создать в первую очередь единую валюту (el austral), чтобы укрепить свою экономику по отношению к доллару и евро. И в то же время создать единую компанию по экспорту зерна, чтобы избежать диктата условий на Чикагской бирже.

Далее необходимо формирование совместных военно-морских сил для контроля над морскими территориями обширного побережья Атлантического океана. Предотвращать грабежи, которые происходят в Южной Атлантике, разделив общее суверенное пространство. Это не камень преткновения, а точка объединения.

Тихий океан контролируется Чили, которая обладает великолепными и обученными ВМС и дополняется Перу и Колумбией.

Судоходство на внутренних реках, строительство крупного нефтепровода, прямые воздушные связи между столицами, восстановление внутренних рейсов поездов, возможность создания смешанных каналов между океанами, дополнительное технологическое развитие, где каждое государство внесет свой вклад в соответствии со своими лучшими возможностями.

Построение геополитического автоцентричного пространства возможно, и это в пределах реальности, но это как следствие предполагает прямое или косвенное ограничение влияния мировых сил в южно-американской зоне.

И именно здесь возникает главная проблема. Чтобы создать новую региональную геополитику, т.е. чтобы сделать омлет, мы должны разбить несколько яиц. Кроме того, эта геополитика должна иметь один фундаментальный элемент — тайну.

Под тайной понимается глубокий секрет, который в то же время является интимным. Т.е. в нем принимают участие очень немногие. Может ли существовать геополитическая или метаполитическая тайна между государствами в Южной Америке, которые пронизаны спецслужбами империализма? Это сложный вопрос, потому что если мы говорим, нет, то это размышление не имеет смысла, а если мы говорим, да, мы можем попасть в политический идеализм, который всегда был плохим советчиком.

Тогда появляется “политический реализм”: то, что позволяет нам рассматривать теоретические проекты с определенной долей скептицизма, но не мешает их осмыслять и пытаться реализовывать на практике. Политический реализм — это то, что инкорпорирует, перерабатывает и помещает всю свою веру в стратегическую рациональность для того, чтобы получать необходимые товары и удовлетворять интересы сообщества или народа, что является лучшим разворачиванием его стратегии. В этом случае, это то, что мы вам предлагаем (3).

1. Ведущий специалист по геополитике Южной Америки, Карлос Перейра Меле, сообщил нам, что «база Манта в Эквадоре была закрыта на протяжении более года, но новых американских баз в Колумбии, на самом деле, девять».

2. Эта группа в настоящее время рассматривает возможность присоединения Южной Африки, которая вместе с Бразилией имеет привилегированные отношения Юг-Юг.

3. Так как эта статья написана специально для публикации в России, и имеет ограничения, мы оставим для другого случая комментарии по поводу новых отношений между Россией и Южной Америкой: Венесуэлой, Бразилией, Боливией, Эквадором и Аргентиной.

Введите запрос и нажмите Enter